Блокада в слове, Очерки критической теории и биополитики языка, Сандомирская И., 2013

Блокада в слове, Очерки критической теории и биополитики языка, Сандомирская И., 2013.

   Режим письма, характерный для сталинского периода, — будь то художественные, публицистические, философско-теоретические, официально-идеологические или автобиографические тексты — несет на себе следы телесности, деформированной войнами, террором, голодом и масштабными административными манипуляциями. Предлагаемый в книге подход к этим текстам объединяет в себе решение двух взаимосвязанных герменевтических задач. Первая представляет собой попытку теоретического осмысления писательских и читательских стратегий в условиях сталинской биополитики. Вторая заключается в стремлении по-новому связать советскую интеллектуальную традицию с современным ей европейским теоретическим контекстом. Книга открывается и закрывается двумя эссе о слепоглухоте и советской слепоглухой писательнице Ольге Сжороходовой. При этом слепоглухота рассматривается как аллегория сталинского письма в целом, а опыт самостоятельного изобретения «слепоглухого» языка — как пример преодоления этого режима письма.




СВИСТ, СТОН, ТОН: СЛОВО-ТЕРРОР И ЕГО ПЕРЕСМЕШНИКИ.
Если бы Михаил Бахтин не «рекомендовал» Константина Вагинова (1899—1934) в своих беседах с Виктором Дувакиным в 1973 году, мы, наверное, еще бы долго о Вагинове ничего не знали. Разговаривая с Бахтиным, литературовед Дувакин проявляет некоторое невежество в отношении трудов и дней Вагинова и откровенно удивляется тому, что Бахтин отзывается о нем как о «совершенно уникальной фигуре в мировой литературе» и как о художнике космическом, с «необычайной широтой горизонта». Бахтин сетует на то, что Вагинов как прозаик незаслуженно забыт и его имя даже не включено в Литературную энциклопедию. Между тем Бахтин «выводит Вагинова за скобки» петербургской группы поэтов «не как более крупного... Может быть, и более крупного, но не как... — как поэт он тоже был крупный, но как прозаика... совершенно незаслуженно забытого. Как прозаик он был замечателен, очень интересен. Новатор. И до сих пор совершенно непонятый и неоцененный».

Дувакин расспрашивает Бахтина о забытых поэтах 1920-х го дов, демонстрируя при этом известную наивность. Собирая свою коллекцию интервью, он охотится за персонажами не очень известного ему литературного прошлого, руководствуясь критериями «крупности», «оригинальности» и «несправедливой забытости» добычи. «Крупность» оценивается им в соответствии с его собственной шкалой, и литературный мир, который помнит Бахтин, упорядочивается именами, совершенно чуждыми этом}7 миру: «это уже было у Маяковского», замечает он, цепляясь за детали, которые, как ему кажется, он узнает; или — «это напоминает Брюсова»; еще один поэт «по тип}7 своему ближе Есенину» и так далее. Мир Дувакина, его кругозор и горизонт размечены этими авторитетными метками и в принципе полны, завершены.

ОГЛАВЛЕНИЕ.
DE PATIENTIA (oт автора).
Вместо предисловия.
МИР НАИЗНАНКУ, ЖИЗНЬ НА ОЩУПЬ: ИСТОРИЯ МАЛЕНЬКОЙ О.
Плавка.
Феноменологическая редукция маленькой О.: первый шаг от сна к «трудовому бдению».
«Таинственное не то» и знание жизни на ощупь.
«В стороне от людей»: мир химер и отсутствие inter esse.
Техника Bildung: от плавки к лепке и штопке.
Глава 1 ЛИНГВОЭРОТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ, ИЛИ ВОСПИТАНИЕ ИНФАНТА: ВАЛЬТЕР БЕНЬЯМИН И СЕНТИМЕНТАЛЬНАЯ «ФЕНОМЕНОЛОГИЗАЦИЯ МОСКВЫ».
Письмо. Диспозиция.
Задача путешественника.
Воспитание инфанта.
Как смотреть на Москву? Оптика «через тебя».
Московский эрос: «жесткое и безлюбое».
Техники речи: «Опасно».
Как писать о (в) Москве?.
Эндшпиль.
Прощание.
Глава 2 СВИСТ, СТОН, ТОН: СЛОВО-ТЕРРОР И ЕГО ПЕРЕСМЕШНИКИ.
Автор Бахтин и герой Вагинов.
Бахтин перед зеркалом. Глаза Вагинова.
«Автор и герой в эстетической деятельности»: танатополитика в романе.
Бахтин перед зеркалом. Глаза Беньямина.
Расстрельная правда, «злая» философия и просветление «козлиной песни».
Соблазн теории.
Глава 3 ГОРОД ГОЛОД: ДИСТРОФИЧЕСКОЕ ПИСЬМО И ЕГО «ГЛАДКИЙ» СУБЪЕКТ.
Письмо в блокаде: феноменология голода и семиотика дистрофии.
Похищение тела.
Атрофия: жизнь и текст как связь без отношения.
Халтура, или голодный отек письма.
Голодный психоз и практики карьеризма.
Гипотермия тела: анестезия зла злом.
Отринутая жертва, или «Предательство, не миновавшее никого».
Реабилитация «голодной фразеологии»: гомовестизм, перверсия, власть метафоры.
Аналитика тоталитарного государства. Левиафан и Антихрист.
К теории Левиафана: Гинзбург и Гоббс.
«Новый» Левиафан: биополитика и радикальное опустошение опыта.
Эпикризис.
Глава 4 «ПОЗДНЯЯ АХМАТОВА»: ПЯТЬ ЩЕПОЧЕК И ДВЕРЦА ДЛЯ МЕССИИ.
Язык лирического историзирования: «несказанные речи, невнятные слова».
Клеопатра: «обреченный монстр».
Пушкин: «тайнопись» и микрофизика террора.
Ауратическая утопия и бормочущая история.
Исторический материализм: пять щепочек, или искусство «читать ненаписанное».
О возможности описать.
Глава 5 АНТИХРИСТ: ЗАБЫТЬ НАЗВАНИЕ ГОДА.
Soft Power.
Забыть название года «1948»: Слово как зона.
Забыть название года «1950». Лингвистический поворот Сталин.
Катехизис языковеда.
Тотальная познаваемость языка: принцип демократического тавтологизма.
Автометодология Сталина. Сталин как внутренняя форма СССР.
Космогония технологоса СССР.
Ледяная прозрачность: паноптизм языка и эсхатология холодной войны.
Забыть название года «1952». Захоронение источников.
Вместо послесловия.
ИСТОРИЯ МАЛЕНЬКОЙ В., ЖЕЛАВШЕЙ БЫТЬ ТЕМ, ЧЕМ БЫТЬ ОНА НИКАК НЕ МОГЛА.



Бесплатно скачать электронную книгу в удобном формате, смотреть и читать:
Скачать книгу Блокада в слове, Очерки критической теории и биополитики языка, Сандомирская И., 2013 - fileskachat.com, быстрое и бесплатное скачивание.

Скачать pdf
Ниже можно купить эту книгу, если она есть в продаже, и похожие книги по лучшей цене со скидкой с доставкой по всей России.Купить книги


Скачать - pdf - Яндекс.Диск.




Хештеги: #учебник по литературе :: #литература :: #литературоведение :: #Сандомирская